Кофе без кофейных зерен и шоколад без какао оживляют «экономику заменителей» Северной Кореи
- 3 часа назад
- 4 мин. чтения
Корреспондент Хван Чжу Ён
Эксперт считает, что северокорейские заменители раскрывают ограниченные возможности Пхеньяна
«Шоколад», разработанный в Северной Корее с использованием «фиолетовых бобов» вместо какао-порошка (Ренхап)
Новейший вариант шоколада в Северной Корее не содержит какао.
«Чосон Синбо» - пропхеньянская газета, издающаяся в Японии - сообщила в прошлом месяце, что исследователи из Рянганского промышленного университета разработали шоколад, изготовленный из «фиолетовых бобов» вместо какао-порошка.
В сообщении говорится, что технология уже запатентована в Северной Корее, а продукт запущен в производство на пищевом заводе в провинции Рянган.
Хотя в сообщении шоколад на основе бобов рекламировался как достижение, более показательным моментом является не просто то, что в Северной Корее нет какао. Дело в том, что страна по-прежнему хочет иметь то, что можно назвать «шоколадом».
В этом и заключается логика северокорейских заменителей. Они — не просто бледные имитации иностранных товаров, а измененные версии внешнего мира, которые можно представить как «собственные».
Северная Корея десятилетиями публично отвергала внешний мир, в то же время незаметно впитывая его формы, вкусы и символы. Иностранный снек превращается в местное сладкое печенье. Смартфон становится технологическим продуктом собственной разработки. Какао превращается в бобы.
Некоторые заменители рождаются из голода. Другие — из стремления. Вместе они показывают, как одно из самых закрытых обществ в мире пытается справляться не только с дефицитом, но и с самим желанием.
От искусственного мяса до кукурузного кофе
Один из самых известных примеров — инчжогоги или заменитель мяса, изготовленный из остатков, остающихся после извлечения масла из соевых бобов.
Этот продукт на основе сои получил широкое распространение во время и после голодных 1990-х, когда у многих северокорейцев практически не было доступа к настоящему мясу. Раскатанный в тонкие листы и часто употребляемый с рисом или острым соусом, он изначально был продуктом выживания. Со временем этот заменитель мяса стал частью рыночной пищевой культуры страны.
С кофе дело обстоит иначе.
Настоящий кофе для многих северокорейцев по-прежнему остается роскошью, но привычка пить кофе и его имидж получили широкое распространение. Напитки на основе зерновых, такие как кукурузный кофе, давно служат более дешевыми заменителями, а в последние годы в городах также появились продукты из растворимого кофе северокорейского производства.
Тут дело не только в замене кофеина. Речь идет о самом жесте — питье кофе, об образе современной городской жизни и о небольшом утешении, которое даёт участие в ритуалах, связанных с внешним миром.
Когда сладость становится политическим вопросом
«Чокопай» от южнокорейского производителя кондитерских изделий «Орион» (Orion)
Ещё есть «чокопай».
Этот южнокорейский снек — зефир между двумя слоями бисквита, покрытый шоколадом — стал одним из самых символичных иностранных товаров, поступавших в Северную Корею через ныне закрытый промышленный парк Кэсон.
Этот комплекс, когда-то считавшийся мостом в межкорейских отношениях, был закрыт Сеулом в 2016 году после ядерных и ракетных испытаний Северной Кореи. В течение многих лет «чокопай», выдававшиеся северокорейским рабочим в этом парке, ели, копили, обменивали и продавали на рынках.
Это было нечто большее, чем просто снеки. Для многих северокорейцев эти маленькие пирожные в индивидуальной упаковке стали символом того, насколько больше всего доступно в Южной Корее.
Для Пхеньяна проблема заключалась не просто в том, что «чокопай» поступали с Юга. Дело было в том, что северокорейцам они так сильно нравились.
В анализе, проведенном в 2011 году Корейским экономическим институтом в США, эти пирожные были описаны как популярные не только среди северокорейских рабочих в промышленном парке Кэсон, но и на черном рынке страны. В нем приводились сообщения о том, что «чокопай» продавались на открытых рынках и что некоторые торговцы специализировались исключительно на продаже этих пирожных.
Позже Северная Корея попыталась заменить эти сладости с Юга собственными аналогами, в том числе рисовыми лепешками в шоколадной глазури, известными как «шоколадные сладкие лепешки». Такие продукты могли копировать форму и сладость, но не ту привлекательность, которая делала оригинал политически чувствительным.
Лидер Северной Кореи Ким Чен Ын (впереди) наблюдает за испытанием вооружений, организованным научно-исследовательскими институтами в области обороны, 25 июня. (KCNA через Ренхап)
Имитация современности
Эта тенденция выходит за рамки продуктов питания.
Северная Корея уже давно продвигает смартфоны, планшеты и другие электронные устройства под собственными брендами как достижения местной науки и техники. Государственные СМИ представляют такие продукты как признаки модернизации, при этом их названия и дизайн как бы намекают на наличие собственного технологического сектора.
Однако внешний анализ показывает, что ярлык «собственная разработка» может вводить в заблуждение.
В отчете 38 North за 2026 год говорится, что исследованные северокорейские мобильные телефоны, по всей видимости, были произведены китайскими производителями оригинального оборудования. Согласно отчету, вероятный процесс заключался в том, что телефоны изготавливались в Китае, отправлялись в Северную Корею, а затем на них устанавливались северокорейские операционные системы и приложения.
Это отличает смартфоны от заменителей продуктов питания, таких как кукурузный кофе или соевое мясо.
Северокорейский смартфон — это не подделка чего-то, чего в стране никогда не было. По мнению экспертов, он скорее отражает попытку Пхеньяна скопировать мир, связанный сетью, не открывая для него двери.
На этой фотографии, опубликованной Центральным телевидением Кореи в июле 2023 года, запечатлён северокорейский смартфон «Самтхэсон 8» с двумя задними и одной передней камерой (KCTV через Ренхап)
В этом смысле северокорейский смартфон и шоколад без какао — это часть одной и той же истории. В одном случае убирается какао, в другом — открытый интернет. Оба сохраняют внешний облик глобального потребительского товара, одновременно лишая его той части, которая делает его иностранным, неподконтрольным или труднодоступным.
Нам Сон Ук - профессор Университета Корё, специализирующийся на изучении Северной Кореи - заявил, что такие заменители следует рассматривать не только как признаки трудностей, но и как политические и социальные сигналы.
«Северная Корея представляет их как доказательство самообеспеченности, но они также раскрывают ее пределы», — сказал Нам. «За каждым заменителем стоит не только то, что страна не может легко импортировать, но также и то, что её народ уже успел оценить и хочет».
Комментарии