Search

[Джозеф Э. Стиглиц] Приоритеты для экономики при COVID-19


Несмотря на то, что это похоже на древнюю историю, не так давно экономики мира начали закрываться в ответ на пандемию COVID-19. В начале кризиса большинство людей ожидали быстрого V-образного восстановления, предполагая, что экономикам просто нужен короткий «тайм-аут». После двух месяцев «интенсивного ухода» и «кучи денег», она продолжит с того места, где остановилась. Это была привлекательная идея. Но сейчас июль, и V-образное восстановление - это, наверное, фантастика. Постпандемическая экономика, вероятно, будет «анемичной», не только в странах, которые не справились с пандемией (а именно в Соединенных Штатах), но даже в тех, которые хорошо себя оправдали. Международный валютный фонд прогнозирует, что к концу 2021 года мировая экономика будет чуть больше, чем в конце 2019 года, а экономика США и Европы к тому времени будет примерно на 4 процента меньше. Текущий экономический прогноз можно рассматривать на двух уровнях. Макроэкономика говорит нам о том, что расходы сократятся из-за ослабленных балансов домашних хозяйств и фирм, целого ряда банкротств, которые уничтожат организационный и информационный капитал, и сильного «предупредительного» поведения, вызванного неопределенностью относительно хода пандемии и ответных политических мер на нее. В то же время микроэкономика говорит нам, что вирус действует как налог на деятельность, связанную с тесным человеческим контактом. Таким образом, он будет продолжать приводить к значительным изменениям в моделях потребления и производства, что, в свою очередь, приведет к более широкой структурной трансформации. Из экономической теории и истории мы знаем, что рынки плохо приспособлены для такого перехода, особенно если учесть, насколько внезапным он был. Нет простого способа превратить сотрудников авиакомпании в инженеров Zoom. И даже если бы мы могли, сектора, которые сейчас расширяются, гораздо менее трудоемки и более «навыкоемки», чем те, которые они вытесняют. Мы также знаем, что широкие структурные преобразования имеют тенденцию создавать традиционную кейнсианскую проблему, что экономисты называют «эффектами дохода и замещения». Даже если «бесконтактные» секторы расширяются, что отражает улучшение их относительной привлекательности, связанное с этим увеличение расходов будет перевешиваться падением расходов, вызванным падающими доходами в сокращающихся секторах. Кроме того, в случае пандемии будет иметь место третий эффект: рост неравенства. Поскольку машины не могут быть заражены вирусом, они будут выглядеть относительно более привлекательными для работодателей, особенно в «подрядных» секторах, которые используют относительно больше неквалифицированной рабочей силы. И поскольку люди с низкими доходами должны тратить большую часть своего дохода на основные товары, чем те, кто находится на самом верху, любое неравенство, вызванное автоматизацией, будет сдерживающим фактором. Помимо этих проблем, существуют две дополнительные причины пессимизма. Во-первых, хотя денежно-кредитная политика может помочь некоторым фирмам справиться с временными ограничениями ликвидности - как это произошло во время Великой рецессии 2008-2009 годов - она не может решить проблемы с платежеспособностью и не может стимулировать экономику, когда процентные ставки уже близки к нулю. Более того, в США и некоторых других странах «консервативные» возражения против роста дефицита и уровня задолженности будут препятствовать необходимому бюджетному стимулированию. Безусловно, те же люди были более чем счастливы сократить налоги для миллиардеров и корпораций в 2017 году, выручить Уолл-стрит в 2008 году и протянуть руку помощи корпоративным «бегемотам» в этом году. Но расширить страхование по безработице, медицинское обслуживание и дополнительную поддержку наиболее уязвимым – это совсем другое. Краткосрочные приоритеты были ясны с начала кризиса. Совершенно очевидно, что необходимо устранить чрезвычайную ситуацию в области здравоохранения (например, путем обеспечения достаточных запасов средств индивидуальной защиты и вместимости больницы), потому что экономическое восстановление невозможно, пока вирус не будет локализован. В то же время, политика по защите наиболее нуждающихся, обеспечение ликвидности для предотвращения ненужных банкротств и поддержание связей между работниками и их фирмами необходимы для обеспечения быстрого перезапуска, когда настанет подходящее время. Но даже с этими очевидными основами в повестке дня, есть выборы, которые трудно сделать. Мы не должны помогать фирмам, таким как розничные продавцы, находившиеся в упадке до кризиса; это просто создало бы «зомби», а в конечном итоге ограничивающих динамизм и рост. Мы также не должны помогать фирмам, которые уже были слишком в долгу и неспособны выдержать какой то ни было шок. Решение Федеральной резервной системы США поддержать рынок «мусорных облигаций» своей программой покупки активов почти наверняка является ошибкой. Действительно, это тот случай, когда моральный риск действительно вызывает озабоченность; правительства не должны защищать фирмы от собственной глупости. Поскольку COVID-19, вероятно, останется с нами на долгосрочную перспективу, у нас есть время, чтобы наши расходы отражали наши приоритеты. Когда началась пандемия, американское общество было охвачено расовым и экономическим неравенством, снижением стандартов здравоохранения и разрушительной зависимостью от ископаемого топлива. Теперь, когда государство расходует средства в массовом порядке, общественность имеет право требовать от компаний, получающих помощь, содействия в социальной и расовой справедливости, улучшении здоровья и переходе к более зеленой экономике, основанной на знаниях. Эти ценности должны отражаться не только в том, как мы распределяем государственные деньги, но и в условиях, которые мы предъявляем их получателям. Как указали мои соавторы и я в недавнем исследовании, грамотно направленные государственные расходы, особенно инвестиции в "зеленый переход", могут быть своевременными, трудоемкими (помогая решить проблему растущей безработицы) и стимулирующими – принеся больше пользы, чем, скажем, снижение налогов. Нет никаких экономических причин, по которым страны, в том числе США, не могут принять крупные программы устойчивого восстановления, которые сформирует общество, на которое они претендуют (или хотя бы приблизят их к нему). Джозеф Э. Стиглиц Джозеф Стиглиц, нобелевский лауреат по экономике, является главным экономистом Института Рузвельта и бывшим старшим вице-президентом и главным экономистом Всемирного банка. - Ред. (Project Syndicate) #южнаякорея #корея #политика #экономика #общество #промышленность #бизнес #кризис #сша #коронавирус #инвестиции


KOREA HERALD RUSSIAN EDITION
Copyright KOREA HERALD & WS PARTNERS

Operated by WS PARTNERS
All Rights Reserved.

Address: B-303, Trapalace, 53 Mapodaero, Mapo-gu, Seoul South Korea (Republic of Korea)

Tel.: +82-2-6414-8765